Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в
виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту
же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой
же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти
такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Если
же между ими и происходило какое-нибудь то, что называют другое-третье, то оно происходило втайне,
так что не было подаваемо никакого
вида, что происходило; сохранялось все достоинство, и самый муж
так был приготовлен, что если и видел другое-третье или слышал о нем, то отвечал коротко и благоразумно пословицею: «Кому какое дело, что кума с кумом сидела».
— Умница, душенька! — сказал на это Чичиков. — Скажите, однако ж… — продолжал он, обратившись тут
же с некоторым
видом изумления к Маниловым, — в
такие лета и уже
такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности.
По убеждению его выходило, что это затмение рассудка и упадок воли охватывают человека подобно болезни, развиваются постепенно и доходят до высшего своего момента незадолго до совершения преступления; продолжаются в том
же виде в самый момент преступления и еще несколько времени после него, судя по индивидууму; затем проходят,
так же как проходит всякая болезнь.
— Эк ведь комиссия! Ну, уж комиссия
же с вами, — вскричал Порфирий с совершенно веселым, лукавым и нисколько не встревоженным
видом. — Да и к чему вам знать, к чему вам
так много знать, коли вас еще и не начинали беспокоить нисколько! Ведь вы как ребенок: дай да подай огонь в руки! И зачем вы
так беспокоитесь? Зачем сами-то вы
так к нам напрашиваетесь, из каких причин? А? хе-хе-хе!
— Еще бы вам-то не ощущать наслаждения, — вскрикнул Раскольников, тоже вставая, — разве для исшаркавшегося развратника рассказывать о
таких похождениях, — имея в
виду какое-нибудь чудовищное намерение в этом
же роде, — не наслаждение, да еще при
таких обстоятельствах и
такому человеку, как я… Разжигает.
— Вы уж уходите! — ласково проговорил Порфирий, чрезвычайно любезно протягивая руку. — Очень, очень рад знакомству. А насчет вашей просьбы не имейте и сомнения. Так-таки и напишите, как я вам говорил. Да лучше всего зайдите ко мне туда сами… как-нибудь на днях… да хоть завтра. Я буду там часов этак в одиннадцать, наверно. Все и устроим… поговорим… Вы
же, как один из последних, там бывших, может, что-нибудь и сказать бы нам могли… — прибавил он с добродушнейшим
видом.
Что
же касается пышной дамы, то вначале она
так и затрепетала от грома и молнии; но странное дело: чем многочисленнее и крепче становились ругательства, тем
вид ее становился любезнее, тем очаровательнее делалась ее улыбка, обращенная к грозному поручику. Она семенила на месте и беспрерывно приседала, с нетерпением выжидая, что наконец-то и ей позволят ввернуть свое слово, и дождалась.
Другая неприятность тоже отчасти способствовала раздражению Катерины Ивановны: на похоронах из жильцов, званных на похороны, кроме полячка, который успел-таки забежать и на кладбище, никто почти не был; к поминкам
же, то есть к закуске, явились из них всё самые незначительные и бедные, многие из них не в своем даже
виде,
так, дрянь какая-то.
Но…
так как мы уже теперь заговорили ясно (а это отлично, что заговорили, наконец, ясно, я рад!) — то уж я тебе прямо теперь признаюсь, что давно это в них замечал, эту мысль, во все это время, разумеется, в чуть-чутошном только
виде, в ползучем, но зачем
же хоть и в ползучем!
И
так сильно было его негодование, что тотчас
же прекратило дрожь; он приготовился войти с холодным и дерзким
видом и дал себе слово как можно больше молчать, вглядываться и вслушиваться и, хоть на этот раз, по крайней мере, во что бы то ни стало победить болезненно раздраженную натуру свою.
— Чшш! — произнесла татарка, сложив с умоляющим
видом руки, дрожа всем телом и оборотя в то
же время голову назад, чтобы видеть, не проснулся ли кто-нибудь от
такого сильного вскрика, произведенного Андрием.
— Ясновельможный пан! как
же можно, чтобы граф да был козак? А если бы он был козак, то где бы он достал
такое платье и
такой вид графский!
Сам хозяин, однако, смотрел на убранство своего кабинета
так холодно и рассеянно, как будто спрашивал глазами: «Кто сюда натащил и наставил все это?» От
такого холодного воззрения Обломова на свою собственность, а может быть, и еще от более холодного воззрения на тот
же предмет слуги его, Захара,
вид кабинета, если осмотреть там все повнимательнее, поражал господствующею в нем запущенностью и небрежностью.
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то
же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на
вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он
такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
На лошади
же он был очень хорош — точно большой. Обтянутые ляжки его лежали на седле
так хорошо, что мне было завидно, — особенно потому, что, сколько я мог судить по тени, я далеко не имел
такого прекрасного
вида.
Он уверил ее, что детей нужно везти в Москву, а ей одной, с глупой гувернанткой, оставаться в деревне, — она поверила; скажи он ей, что детей нужно сечь,
так же как сечет своих княгиня Варвара Ильинична, она и тут, кажется бы, согласилась, — сказала бабушка, поворачиваясь в своем кресле с
видом совершенного презрения.
Вронский улыбнулся с
таким видом, что он не отрекается от этого, но тотчас
же переменил разговор.
Такое же неприятное чувство испытывал Михайлов при
виде живописи Вронского; ему было и смешно, и досадно, и жалко, и оскорбительно.
Получив письмо Свияжского с приглашением на охоту, Левин тотчас
же подумал об этом, но, несмотря на это, решил, что
такие виды на него Свияжского есть только его ни на чем не основанное предположение, и потому он всё-таки поедет. Кроме того, в глубине души ему хотелось испытать себя, примериться опять к этой девушке. Домашняя
же жизнь Свияжских была в высшей степени приятна, и сам Свияжский, самый лучший тип земского деятеля, какой только знал Левин, был для Левина всегда чрезвычайно интересен.
Но она была всё та
же, и
вид ея всё
так же, физически оживляя, возбуждая и наполняя счастием его душу, подействовал на него.
Прежде чем увидать Степана Аркадьича, он увидал его собаку. Из-под вывороченного корня ольхи выскочил Крак, весь черный от вонючей болотной тины, и с
видом победителя обнюхался с Лаской. За Краком показалась в тени ольх и статная фигура Степана Аркадьича. Он шел навстречу красный, распотевший, с расстегнутым воротом, всё
так же прихрамывая.
Базаров говорил все это с
таким видом, как будто в то
же время думал про себя: «Верь мне или не верь, это мне все едино!» Он медленно проводил своими длинными пальцами по бакенбардам, а глаза его бегали по углам.
Черное сукно сюртука и белый, высокий, накрахмаленный воротник очень невыгодно для Краснова подчеркивали серый тон кожи его щек, волосы на щеках лежали гладко, бессильно, концами вниз,
так же и на верхней губе, на подбородке они соединялись в небольшой клин, и это придавало лицу странный
вид: как будто все оно стекало вниз.
Был портрет Щедрина, окруженного чудовищами, Победоносцева в
виде нетопыря и еще много
таких же редкостей.
Дядя Хрисанф имел
вид сугубо парадный; шлифованная лысина его торжественно сияла, и
так же сияли ярко начищенные сапоги с лакированными голенищами. На плоском лице его улыбки восторга сменялись улыбками смущения; глазки тоже казались начищенными, они теплились, точно огоньки двух лампад, зажженных в емкой душе дяди.
Оглушительно кричали и взрослые при
виде франтоватых кавалергардов, улан, гусар, раскрашенных
так же ярко, как деревянные игрушки кустарей Сергиева Посада.
— Революция с подстрекателями, но без вождей… вы понимаете? Это — анархия. Это — не может дать результатов, желаемых разумными силами страны.
Так же как и восстание одних вождей, — я имею в
виду декабристов, народовольцев.
Я прервал его речь вопросом: сколько у меня всего-на-все денег? «Будет с тебя, — отвечал он с довольным
видом. — Мошенники как там ни шарили, а я все-таки успел утаить». И с этим словом он вынул из кармана длинный вязаный кошелек, полный серебра. «Ну, Савельич, — сказал я ему, — отдай
же мне теперь половину; а остальное возьми себе. Я еду в Белогорскую крепость».
Европейцы ходят… как вы думаете, в чем? В полотняных шлемах! Эти шлемы совершенно похожи на шлем Дон Кихота. Отчего
же не видать соломенных шляп? чего бы, кажется, лучше: Манила
так близка, а там превосходная солома. Но потом я опытом убедился, что солома слишком жидкая защита от здешнего солнца. Шлемы эти делаются двойные с пустотой внутри и маленьким отверстием для воздуха. Другие, особенно шкипера, носят соломенные шляпы, но обвивают поля и тулью ее белой материей, в
виде чалмы.
«Не может быть: отчего
же он
такой черный?» Попробовал — в самом деле та
же микстура, которую я, под
видом чая, принимал в Лондоне, потом в Капштате.
В Маиле нам дали других лошадей, все
таких же дрянных на
вид, но верных на ногу, осторожных и крепких. Якуты ласковы и внимательны: они нас буквально на руках снимают с седел и сажают на них; иначе бы не влезть на седло, потом на подушку, да еще в дорожном платье.
Не успели мы расположиться в гостиной, как вдруг явились, вместо одной, две и даже две с половиною девицы: прежняя, потом сестра ее,
такая же зрелая дева, и еще сестра, лет двенадцати. Ситцевое платье исчезло, вместо него появились кисейные спенсеры, с прозрачными рукавами, легкие из муслинь-де-лень юбки. Сверх того, у старшей была синева около глаз, а у второй на носу и на лбу по прыщику; у обеих
вид невинности на лице.
Псаменит видел это и понял, что сына ведут на смерть. Но
так же, как и при
виде дочери, когда другие отцы плакали, глядя на своих детей, он только потупился.
Приветливый
вид, благосклонный взгляд суть
такие же меры внутренней политики, как и экзекуция.
В то время как глуповцы с тоскою перешептывались, припоминая, на ком из них более накопилось недоимки, к сборщику незаметно подъехали столь известные обывателям градоначальнические дрожки. Не успели обыватели оглянуться, как из экипажа выскочил Байбаков, а следом за ним в
виду всей толпы очутился точь-в-точь
такой же градоначальник, как и тот, который за минуту перед тем был привезен в телеге исправником! Глуповцы
так и остолбенели.
Внешность «Летописца» имеет
вид самый настоящий, то есть
такой, который не позволяет ни на минуту усомниться в его подлинности; листы его
так же желты и испещрены каракулями,
так же изъедены мышами и загажены мухами, как и листы любого памятника погодинского древлехранилища.
Но Иван Иванович, показывая
вид, будто это совершенно относилось не к нему, продолжал
так же, но только гораздо тише.
— Вот это хорошо! — сказала она с
таким видом, в котором заметна была радость ястреба. — Это хорошо, что наколядовали столько! Вот
так всегда делают добрые люди; только нет, я думаю, где-нибудь подцепили. Покажите мне сейчас, слышите, покажите сей
же час мешок ваш!
— Я вам скажу, — продолжал все
так же своему соседу Иван Иванович, показывая
вид, будто бы он не слышал слов Григория Григорьевича, — что прошлый год, когда я отправлял их в Гадяч, давали по пятидесяти копеек за штуку. И то еще не хотел брать.
Вообще судя, странно было, что молодой человек, столь ученый, столь гордый и осторожный на
вид, вдруг явился в
такой безобразный дом, к
такому отцу, который всю жизнь его игнорировал, не знал его и не помнил, и хоть не дал бы, конечно, денег ни за что и ни в каком случае, если бы сын у него попросил, но все
же всю жизнь боялся, что и сыновья, Иван и Алексей, тоже когда-нибудь придут да и попросят денег.
Но была ли это вполне тогдашняя беседа, или он присовокупил к ней в записке своей и из прежних бесед с учителем своим, этого уже я не могу решить, к тому
же вся речь старца в записке этой ведется как бы беспрерывно, словно как бы он излагал жизнь свою в
виде повести, обращаясь к друзьям своим, тогда как, без сомнения, по последовавшим рассказам, на деле происходило несколько иначе, ибо велась беседа в тот вечер общая, и хотя гости хозяина своего мало перебивали, но все
же говорили и от себя, вмешиваясь в разговор, может быть, даже и от себя поведали и рассказали что-либо, к тому
же и беспрерывности
такой в повествовании сем быть не могло, ибо старец иногда задыхался, терял голос и даже ложился отдохнуть на постель свою, хотя и не засыпал, а гости не покидали мест своих.
А старик и впрямь, видно, хотел ему что-то поскорей сообщить, для чего нарочно и вышел встретить его в залу; услышав
же такую любезность, остановился молча и с насмешливым
видом проследил сынка глазами на лестницу в мезонин до тех пор, пока тот скрылся из
виду.
Так как отцу Паисию монашек сообщил просьбу Ракитина раньше, чем Алеше, то Алеше, придя на место, осталось лишь, прочтя письмецо, сообщить его тотчас
же отцу Паисию в
виде лишь документа.
«Ну и пусть их, ну и пусть их, — говорила сентенциозно Грушенька с блаженным
видом в лице, — кой-то денек выйдет им повеселиться,
так и не радоваться людям?» Калганов
же смотрел
так, как будто чем запачкался.
— Я говорил, вас жалеючи. На вашем месте, если бы только тут я,
так все бы это тут
же бросил… чем у
такого дела сидеть-с… — ответил Смердяков, с самым открытым
видом смотря на сверкающие глаза Ивана Федоровича. Оба помолчали.
Таким образом, все происходит без малейшего сожаления церковного, ибо во многих случаях там церквей уже и нет вовсе, а остались лишь церковники и великолепные здания церквей, сами
же церкви давно уже стремятся там к переходу из низшего
вида, как церковь, в высший
вид, как государство, чтобы в нем совершенно исчезнуть.
Но наше дело состоит опять-таки в том, чтобы вам в подобном теперешнему случае представить на
вид и разъяснить всю ту степень вреда, который вы сами
же себе производите, отказываясь дать то или другое показание.
Например, письмоводитель, очутившийся тоже за занавеской, суетившийся и прислуживавший, обратил внимание Николая Парфеновича на фуражку, которую тоже ощупали: «Помните Гриденку-писаря-с, — заметил письмоводитель, — летом жалованье ездил получать на всю канцелярию, а вернувшись, заявил, что потерял в пьяном
виде, —
так где
же нашли?
Костя
же, если не соглашался с нею, то всегда почти шел апеллировать к Коле Красоткину, и уж как тот решал,
так оно и оставалось в
виде абсолютного приговора для всех сторон.